Музыка в кино | Пластинка № 001
С удовольствием представляем вам нового спикера. Сергей Горбачев.
Кино и музыкальный продюсер, фронтмен рок-группы ST JUDA, редактор онлайн-журнала «FILMZ.RU: Настоящее кино». Встречаем.
МУЗЫКА В КИНО.
Для меня это не просто ещё одна тема для разговора о кинематографе. Помимо кино, в моей жизни всегда была музыка: я продюсирую несколько музыкальных проектов, пишу тексты песен и выступаю фронтменом собственной группы. Поэтому о музыке в кино мне хочется говорить не только как кинокритику, но и как человеку, который знает, как рождается музыкальное произведение и какую силу оно способно обрести в союзе с изображением.
Будем разбираться, почему одни мелодии остаются за кадром, а другие становятся душой фильма, как композиторы меняют наше восприятие истории и почему порой достаточно нескольких нот, чтобы перед глазами возникла целая сцена.
И начать хочется с идеального примера – трилогии «Назад в будущее», в которой оркестровая музыка Алана Сильвестри, рок-хиты восьмидесятых и песни прошлых десятилетий сложились в один из самых узнаваемых музыкальных миров в истории кино.
Итак, включаем звук
ПЛАСТИНКА № 001. «Назад в будущее»: три музыкальных измерения одной легенды
Роберт Земекис, 1985–1990. Музыка – Алан Сильвестри и другие.
Что общего между симфоническим оркестром, рок-н-роллом пятидесятых и блюз-роком ZZ Top?
На первый взгляд – немногое. Но Роберт Земекис сумел объединить всё это в одной трилогии, создав едва ли не идеальный пример того, как музыка способна не просто сопровождать кино, а становиться его неотъемлемой частью.
Причём работает здесь сразу три музыкальных измерения: оркестровая партитура, песни, написанные специально для фильмов, и уже существовавшие хиты разных эпох.
Началось всё с неожиданного решения.
Когда Земекис пригласил Алана Сильвестри работать над первым фильмом, композитор имел совсем небольшой опыт создания симфонической киномузыки. Но режиссёр хотел, чтобы музыка была большой. Очень большой.
Стивен Спилберг, исполнительный продюсер картины, поначалу сомневался в выборе композитора. Однако стоило ему услышать оркестр на репетиции, как сомнения исчезли.
Земекис хотел, чтобы небольшая фантастическая комедия звучала как грандиозный героический эпос.
И Сильвестри справился.
Вспомните кульминацию у часовой башни. Док пытается соединить оборванный кабель, Марти ждёт удара молнии, а оркестр превращается в гигантский часовой механизм. Музыкальные акценты подгоняют действие, напряжение нарастает, и когда DeLorean наконец исчезает, мы испытываем чувство победы вселенского масштаба.
Но одним оркестром Земекис не ограничился.
Второе измерение – песни, ставшие частью ДНК трилогии.
Для первого фильма пригласили Хьюи Льюиса, лидера Huey Lewis and the News. Так появились The Power of Love и Back in Time.
Первая стала настоящим музыкальным символом Марти Макфлая. Энергичная, жизнерадостная, абсолютно восьмидесятническая – она идеально отражает характер героя и его время. Вторая, звучащая на финальных титрах, словно подводит итог невероятному путешествию.
И обратите внимание: оркестровая тема Сильвестри и песни Льюиса совершенно не похожи друг на друга. Но обе одинаково прочно ассоциируются с фильмом.
В третьей части эту традицию продолжили ZZ Top, написавшие Doubleback. Причём музыканты даже появились в кадре, исполнив инструментальную версию композиции на городском празднике в 1885 году.
Современный блюз-рок неожиданно прекрасно вписался в атмосферу Дикого Запада. А Сильвестри дополнил эту музыкальную палитру вестерновыми интонациями, сохранив узнаваемый героический характер всей трилогии.
Третье измерение – музыка, которая уже существовала задолго до появления машины времени.
И здесь Земекис проявил поразительное чувство эпохи.
Вспомните, как Марти впервые оказывается в Хилл-Вэлли 1955 года. Из уличных динамиков доносится Mr. Sandman в исполнении The Four Aces. И нам не требуется никаких дополнительных объяснений: мы уже в прошлом.
Или Earth Angel, звучащая на школьном балу. Нежная, романтичная композиция становится музыкальным сердцем сцены, от которой буквально зависит существование главного героя.
А затем Марти исполняет Johnny B. Goode Чака Берри – и фильм превращает историю рок-н-ролла в одну из самых остроумных шуток о путешествиях во времени.
Во второй части музыкальные эпохи сталкиваются ещё причудливее. В футуристическом кафе звучит Beat It Майкла Джексона, а знакомые мелодии прошлого возвращаются в совершенно новых обстоятельствах.
И здесь особенно заметно мастерство авторов: будущее выглядит фантастическим, но его музыкальная культура сохраняет связь с нашим настоящим и прошлым.
Каждая композиция оказывается на своём месте.
И самое удивительное, что эти три музыкальных измерения совершенно не мешают друг другу.
Сильвестри отвечает за масштаб приключения. Специально написанные песни – за характер и узнаваемость. А хиты прошлых десятилетий – за ощущение времени, в которое попадают герои.
Оркестр объединяет трилогию, а песни позволяют каждой эпохе звучать по-своему.
Именно поэтому достаточно включить саундтрек «Назад в будущее» и закрыть глаза, чтобы кино немедленно ожило.
Мы вновь видим огненные следы DeLorean, часы на башне, школьный бал, летающие автомобили и паровоз, несущийся навстречу будущему.
Причём вспоминаем не только сцены. Мы заново переживаем эмоции, которые испытали при первом просмотре.
И вот что я думаю.
Земекис и его команда создали не просто три замечательных фильма. Они придумали целую музыкальную вселенную, в которой симфонический оркестр, рок-н-ролл и поп-хиты существуют по одним законам.
Машину времени изобрёл Док Браун. Но заставили её работать за пределами киноэкрана Алан Сильвестри, Хьюи Льюис, ZZ Top и музыканты нескольких поколений.
И теперь, чтобы вернуться в прошлое, нам не нужны ни плутоний, ни молния, ни скорость 88 миль в час.
Достаточно включить саундтрек.
